Юлeчка (6e_4uvstvo) wrote,
Юлeчка
6e_4uvstvo

Category:

Измена в Ватикане: почему Папа Бенедикт XVI отрекся от Престола

Несколько дней переводила беседу Ольги Николаевны Четвериковой с ребятами из Профосюза граждан России в текст.



Хоть она и велась по формальному поводу выхода книги "Измена в Ватикане", но в этом интервью - целая духовная вселенная, все, что нам нужно знать, чтобы понимать, в каком мире мы живем и куда нам двигаться.
Видео это, как я понимаю, 2013 года. Но в нем все процессы абсолютно точно объяснены и предсказаны. Выложу по частям, выделяя жирным шрифтом важные для меня моменты, и каждую часть как-нибудь озаглавлю.

***
Имеет ли право наместник Бога на земле добровольно оставить свой пост?
Политика экуменизма как поддержка глобализации.
Возможен ли иудео-христианский диалог?
В чем отличие евреев от иудеев?


***

Дмитрий Еньков: Ольга Николаевна, добрый вечер! Мы хотели сегодня попросить вас прокомментировать для нас и для наших коллег по профсоюзу граждан России вот эту ситуацию, которая сейчас происходит в Ватикане. Что там происходит с Папой Бенедиктом Шестнадцатым? Почему он неожиданно — не в первый раз в истории, но все-таки в первый раз на нашем веку — решил отказаться публично от своего сана, и с чем это может быть связано? Это его личное желание или, может быть, кто-то его к этому подталкивает? Как автор книги «Измена в Ватикане», мы думаем, что вы у нас в стране чуть ли не лучший специалист в этом вопросе. Поэтому мы хотели бы вас спросить.

Мы уже давали комментарий, как только эта информация появилась. Она не стала такой уж сильной неожиданностью, хотя надо сказать, что фигура Папы была настолько слита с Ватиканом, настолько вписывалась в ту мировую политику, которую в настоящем периоде проводят финансовые глобальные элиты, что, конечно, это было крайне странным и в этом плане неожиданным. Если бы он хоть как-то открыто противостоял, сопротивлялся, тогда бы это можно было еще объяснить. Но когда фигура полностью как бы устраивающая глобальные элиты, когда такая фигура подает в отставку со своего поста, – это было, конечно, неожиданным. Мы в самые первые дни дали свои комментарии, но, что интересно, потом пошла информация, которая все более и более стала выявлять очень интересные теневые моменты, которые не выходили наружу. Которые, с одной стороны, подкрепляли и подтверждали наши концепции и предположения, а с другой стороны, давали возможность еще более четко и ясно уяснить себе, каковы на самом деле эти внутренние теневые механизмы глобального управления, которые необходимо изучать, потому что это все, в первую очередь, имеет отношение к нам.
То есть, если не пожалели Папу Римского — такую фигуру! – по нему фактически прошлись катком – то что говорить о тех фигурах, которые рассматриваются фактически как пешки на этой шахматной доске. По крайней мере, Папа не был такой пешкой.
Когда все это произошло, мы обратили внимание на то, что мировая общественность: государственные и политические деятели, а потом и религиозные деятели восприняли этот уход без особого огорчения, без особой трагедии. То есть, им это было представлено как некая такая рядовая отставка, как будто Папа уходит на заслуженный отдых. Было все подано так, что он выполнил свою миссию, выполнил все возможное, и теперь совершает такой подвиг: наконец-то решился отказаться! Такое было впечатление, что этого долго ждали или, по крайней мере, восприняли с облегчением. То есть, это явно говорит о том, что образ Папы Римского таким образом был резко занижен и никоим образом не согласуется с той фигурой наместника Бога на земле, такой сакральной фигурой, которую в реальности Папа представляет из себя для католического мира. То есть, это был тоже акт унижения: и само его отречение, и то, как это все было воспринято. Фактически никто не сказал о том, что нельзя оставлять свой пост. Тем более, когда это не пост, а служение. Это было воспринято именно вот таким образом. Поэтому ясно было, что это был результат каких-то иных совершенно процессов, связанных не с церковью. Хотя с общей религиозной обстановкой это безусловно связано, но это не является основным и ведущим.
У нас, когда стали давать комментарии, в первую очередь подчеркивали то, что Папа Римский, как человек консервативных взглядов, как человек, придерживающийся традиционной этики, морали, традиционных ценностей, не может далее находиться во главе церкви, на которую оказывается сильнейшее давление со стороны либертарианских кругов, поскольку Евросоюз проводит уже давно голубую политику, голубую стратегию, и все эти содомитские браки, эвтаназия и прочие красоты этого толерантного общества — оно настолько сильно, и здесь, и в самой церкви, что Папа, как человек честный, консервативных взглядов, не в силах этому противостоять, и уходит, не желая растлевать церковь и присутствовать при каких-то реформах, которых от него требуют эти глобальные элиты.
Безусловно, это, конечно, так, но надо сказать, что подобного рода давление, подобного рода процессы в церкви уже происходят очень давно. Они начали интенсивно осуществляться после второго Ватиканского собора 1962-1965 годов, когда сама церковь, открывшись миру, совершив это аджорнаменто, желая приспособиться к этим современным тенденциям общества потребления, и, соответственно, приспособиться к тем тенденциям, к тем процессам, которые происходили в духовной и интеллектуальной жизни европейского общества, невольно оказалась втянута во все это. Поэтому, все-таки, католическая церковь несет одну из основных ответственностей за те процессы разложения западного общества, которые есть, потому что она не противостояла жестко, открыто и последовательно этим процессам.

Это был второй Ватиканский собор, который считается революционным актом в истории Ватикана, когда он совершил фактически акт экуменического открытия, то есть, открытия другим религиям. Если до этого четко совершенно католическая церковь исходила из того, что Бог и истина пребывают только в католической церкви и их нету в иных религиях, даже в христианских направлениях православия и католицизма, то после Ватиканского собора было принято положение о том, что семена истины есть и в христианских других религиях, только они не полны, поскольку они не признают Папу Римского, как главу церкви, но они присутствуют во всех других религиозных течениях и направлениях, вплоть до языческих. Поэтому истину нужно искать в процессе диалога. Совершен шаг радикального отхода от христианского учения, поскольку истина есть, она пребывает в церкви, она уже есть, зачем ее искать в диалогах с другими, не христианскими религиями? С одной стороны. Но с другой стороны было подкреплено, опять-таки: да, мы будем вступать в диалог, мы будем объединяться, но конечным результатом всех этих встреч должно быть признание со стороны религиозных других конфессий и со стороны православных, протестантов, опять-таки, главенства Папы Римского в христианской церкви.

Но христианство католическое, западное потихоньку давно уже сдает свои позиции. Но единственное, что остается в неизменности, что никогда не будет подвергнуто пересмотру — это положение о примате Папы Римского, о том, что Папа Римский является главой всей Христианской Церкви, он является наместником Бога на земле и положение о непогрешимости папы. Этот догмат о непогрешимости, который был принят еще на Первом Ватиканском соборе 1870 года, как раз, тогда, когда Ватикан лишился своего государства — Папской области – и остался только как руководство католической церкви, как Святой Престол. И как бы, чтобы компенсировать потерю этой светской власти, был принят этот догмат о непогрешимости, который резко возвысил духовную власть Папы, то есть, утвердил его как духовного лидера этой церкви. Это была такого рода компенсация. Но это речь идет не о непогрешимости самого Папы, а о непогрешимости учения Папы, когда он говорит ex cathedra, то есть, когда он проповедует. Но положение таково, что когда он говорит ex cathedra, рассматривать можно в любой ситуации, даже когда он беседует с кем-то не как человек, а как Папа Римский.
Поэтому этот догмат о непогрешимости Папы, конечно, резко возвысил образ Папы в глазах католиков. Кстати, это послужило поводом для создания различных концепций, положения о сравнении. Множество было создано теорий после этого, обосновывающих сакральный, полубожеский характер самой фигуры Папы римского. Его сравнивали с богочеловеком, его слово вставлялось в качестве последней инстанции, вплоть до того, что оно может менять даже Евангелие и Завет. То есть, произошла фактически сакрализация образа и создание культа Папы Римского. Ну, это было компенсацией за проект…
А вот Второй Ватиканский собор — он совершил вот этой второй шаг — открытие этому миру, признание того, что церковь должна активно идти в жизнь, приспосабливаться к новым условиям. Не ждать, когда люди поднимутся до высот понимания этих христианских истин, а нести им в той форме, в которой это будет наиболее эффективно принято последователями этой христианской религии. Когда уже началось, так сказать, резкое обмирщение. В общем, это привело к обмирщению церкви. Уж я не говорю про то, что был совершен главный, самый страшный, переворот, из-за которого все остальное произошло — это то, что на этом втором Ватиканском соборе было принято положение о том, что иудаизм остается религией иудеев избранных, они избранными остаются, что они не виноваты, их нельзя винить в смерти Христа, после которого начинается фактически иудеохристианский диалог, который привел к пересмотру христианского учения самой церкви. Потому что если иудеи остаются богоизбранным народом, если они так же милы Богу, также понимается, что католиков и иудеев объединяет не только вера в одного бога, но и ожидание единого мессии, Машиаха, то встает вопрос: а тогда зачем нужна христианская церковь и как тогда вообще руководство церкви понимает свою миссию?

Артём Войтенков: Я, честно говоря, не понял: они признали, что иудаизм — это отдельная религия, да?

Нет, они признали, что иудеи — богоизбранный народ. То есть, они сдали христианство на втором соборе в пользу иудеев.
Да, так они что сделали. Они фактически подменили религию древнего Израиля, которая была до пришествия Христа, с талмудическим иудаизмом. И признали, что ныне действующие иудеи остаются избранными Богом. Хотя талмудический иудаизм — это совсем не то, что было до предательства Христа. Хотя уже Иисус Христос, обращаясь к иудеям, говорил, что вы сыны дьявола. И сами иудеи говорили: «На нас кровь Христа и на детях наших». Вот это все как-то было забыто и было заявлено, что иудеи остаются богоизбранным народом.
Это было 1962-1965 год, и я в своей книге эту тему подробно подняла, потому что, как показывают многие источники и исследования, даже сами эти документы, посвященные другим религиям и утверждающие, что истина есть и в других религиях: и в исламе, и в язычестве, - это положение было принято для того, чтобы как-то скрыть тот факт, что католики пошли на союз с иудеями.

Артём Войтенков: В какой смысл вообще католикам признавать иудеев богоизбранными? Зачем? Если только ими кто-то управляет...

Конечно. А ими управляли. Я почему в своей книге показала не только как эти документы принимались, но каковы были механизмы, что лежало в основе. Почему непосредственно произошло явное совершенно предательство? И христиан, и епископата, священников, которые были фактически дезинформированы, когда принималось это решение. В итоге, как показывает история, вся эта идея с признанием иудеев богоизбранным народом, то есть, фактически, старшими братьями христианства, она исходила от определенного очень узкого круга лиц в самом Ватикане, который тогда возглавлял кардинал Бертоне, который был очень близок к иудеям, конкретно был связан с Найбрит, с американским еврейским конгрессом. Эти связи доказаны. Если даже документы эти писались непосредственно при участии представителей иудейских организаций Америки, а потом уже были отредактированы и переданы на второй Ватиканский собор. Но когда эти все решения принимались, то поскольку комиссии, которые готовили эти документы, фактически состояли из прогрессистов-модернистов, католиков этих продвинутых, фактически не встречали традиционно настроенных, консервативно мыслящих, то это смогло легко и быстро пройти. То есть, сами присутствующие на этом соборе, даже не поняли, не разобрались в сути этих документов. А когда разобрались, менять что-либо уже было поздно.
Я стала интересоваться, каким образом это прошло так незамеченно, и этому не дали оценку и у нас в церкви. То есть, обращали внимание на то, что Ватикан открылся миру, а то, что произошла вот эта подмена, то, что произошло возвращение католицизма на позицию иудеохристианства, которое еще было на заре раннего христианства, когда встал еще в I веке спор могут ли новые христиане, пришедшие из язычества, должны ли они соблюдать закон Моисея — это стало, как бы, первым спором. Проблема, которая действительно противопоставила друг другу первых христиан. Тогда был созван первый Собор христианский — тогда еще жили апостолы — и было принято решение, что новые христиане не должны соблюдать эти законы Моисеевы.

Артём Войтенков: А что за закон Моисея?


Соблюдать закон Моисея - то есть, соблюдать закон иудеев. Потому что до этого собора, который прошел в сороковом году, фактически христианство представляло маленькую группу людей. Это было сообщество, которое действовало еще внутри иудейской церкви, внутри иудаизма. Они еще посещали храм, они еще были обрезаны, они еще жили в соответствии с нормами. Но одновременно они исповедовали Христа, они собирались по воскресеньям на свои агапы — вечери любви, причащались и делали все то, чему их учил Христос. Но нужно было определиться: могут ли они оставаться в иудейской церкви, будучи христианами. Особенно этот вопрос встал, когда в христианство стали креститься язычники, те, кто не был никогда иудеем. А нужно ли все это соблюдать? - вот этот вопрос тогда остро встал.
И когда было принято решение, что благодать выше, сильнее закона, тогда начинается новый этап в жизни церкви — чисто христианский, не иудео-христианский. Так вот, католичество, оно фактически вернулось к этом иудеохристианству, заявив, что раз иудеи избранные и христиане избранные, и у нас один бог… А у них, простите, бог — Иегова, а у нас бог — Троица, а иудеи не признают Христа, мы знаем, за богочеловека. В лучшем случае, он для них представляется как заблудший фарисей, который извратил веру иудейскую. Это в самом лучшем случае, я уже не говорю, что они в худшем делают. Сейчас они стараются образ Христа не унижать так сильно, чтобы обеспечить развитие вот этого иудейско-католического диалога. Но сам факт есть: раз веруют в одного бога, тогда о чем можно говорить? Тогда что такое христианство?

Артём Войтенков: А что значит, что они евреев признали богоизбранными?..

Иудеев. Это тоже, кстати, очень важный момент, потому что в нашем языке мы различаем иудеев и евреев, а западных языках фактически различия нет. Французы говорят Juif, например. Это что? Это иудеи и евреи. Таким образом, они всех евреев автоматически включают…

Артём Войтенков: Вы можете дать определение: кто такой еврей и кто такой иудей?

Иудей — это тот, кто исповедует иудаизм. Далеко не все евреи исповедуют иудаизм.

Артём Войтенков: Еврей — это национальность?

А я даже не знаю, в какой степени можно говорить о том, что евреи являются национальностью.

Артём Войтенков: Ну, это этническая группа, можно сказать.

Очень хорошая в этом плане книга Шломо Занда. Это исследование, написанное израильским профессором о том, как был придуман еврейский народ. Она у нас была переведена. Потом о том, как был придуман Израиль вторая вышла книга - «Государство Израиль». Он очень хорошо показал, как создавали миф о существовании евреев как отдельной нации, как некоего этноса. Он пишет, что более различных этнических типов, нежели в еврейском народе, нету. Поэтому с большой долей сдержанности мы можем говорить о существовании именно еврейской нации. Это вообще одна большая подмена. Это особая тема для разговора, но я хочу сказать одно, что когда мы говорим об иудеях, речь идет именно об исповедании определенной веры. Когда мы говорим о евреях, речь идет именно о народе, понятии, имеющем отношение к этносу.

Артём Войтенков: То есть, еврей необязательно будет иудеем?

Никоим образом. Конечно. Сама христианская церковь создавалась бывшими иудеями. Почему и встал вопрос о том, признаете ли вы дальше закон Моисея. Потому что это было очень сложно для иудеев это различие принять. Потому что помним слова Христа: «Не нарушить закон пришел я, а исполнить». Но, с другой стороны, слова Апостола Павла, что со Христом перестает действовать закон и начинает действовать благодать. Вот это, конечно, доходило до них с большим трудом, почему так сложно и шло это разделение. А новые язычники, у которых не было иудейского наследия, легко воспринимали во всей ее чистоте христианскую веру. Но большая часть иудеев этого не приняла, и была сформирована на этой основе иудеохристианская секта, которая затем вылилась в секту иудействующих, которые признавали и закон Моисей, и отдельные положения Христа, но не рассматривали Христа как богочеловека, а рассматривали его просто как пророка, просто реформировавшего иудаизм. А основная часть иудаизма сплотилась и стала рассматривать христианство как своего главного врага. И потом, когда сформировался талмудический иудаизм, фактически, когда в IV — V веке по Рождеству Христову было написано все то, что уже существовало в устной форме — Иерусалимский, потом Вавилонский талмуд. Все это было закреплено, и иудеи должны были регулярно, в течение дня, должны были читать молитву, проклинающую христиан. То есть, фактически пути окончательно разошлись.

Артём Войтенков: А они и сейчас эту молитву читают?

Не знаю. Думаю, что правоверные — да.

Артём Войтенков: Но она есть, существует?

К сожалению, некоторые вещи доступны далеко не всем, потому что сам иудаизм представляет из себя тоже такую многоуровневую структуру. Есть Тора для широких слоев иудеев, есть Талмуд для учителей — далеко не все могут быть учителями, чтобы учить его во всей его глубине, это многотомное произведение, и есть, наконец, Каббала. Каббала — это уже эзотерическое учение, оккультное, которое толкует Талмуд, а Талмуд толкует Тору. Вот такие три уровня. Поэтому там тоже не так все просто. И далеко не каждому иудею дано и разрешено освоить эти истины, которые предназначены для определенного, достаточно закрытого круга.

Артём Войтенков: А что значит, что Второй Ватиканский собор поставил иудеев выше католичества?

Даже не то, чтобы выше. Второй Ватиканский собор отличался тем, что формулировки там были смутные, запутанные. Так что в любой момент, если человек заинтересовывался, ему можно было дать такое толкование, что весь смысл его терялся. Поэтому так витиевато сказано, что иудеи милы богу, что они не несут всей ответственности за смерть Христа, но затем после этого в различных декларациях фактически проводилась мысль о том, что они остаются избранным богом народом. И дальше в обращении Папы Римского начинали звучать фразы «иудеи — наши старшие братья». Понятно, что речь идет о том, что христиане — это младшие, значит, должны уважать иудеев как старших. То есть, получается, что мы идем двумя путями к одной цели. Но мы знаем, кого ждут они и кого ждем мы в христианской традиции. Тот Машиах, которого ждут иудеи — это Антихрист. А мы ждем Мессию, возвращение Христа.
Но поскольку они пользуются витиеватыми выражениями, которые трудно толковать рационально, то это вносит путаницу, а, с другой стороны, дает возможность верхушке католической фактически приучать католиков к тому, что иудеи теперь — это наши братья, что фундаментального различия между иудеями и христианами нет. Я говорю о религии, а не о евреях никоим образом. Для христиан братья — все. Не только христиане, но любой человек — это брат. И наша миссия христиан — это нести истину о Христе. И руку помощи мы протянем всегда и всем. Потому что ближний есть ближний. В отличие от иудаизма, где ближний — это только иудей. Поэтому существует двойной подход, двойной стандарт.

Артём Войтенков: Насколько я знаю, иудеи, особенно ортодоксальное иудейство, считают всех неиудеев гоями и низшим сословием. Что обещание, данное гою, необязательно к выполнению. Что это массы, которые можно давить, обещания не выполнять. Получается, что иудейская религия считает всех остальных низшим классом. И в то же время католичество признает, что да, эти ребята выше нас.

Да, но еще раз говорю, произошло это потому что осуществляла эту перестройку очень узкая группа людей, которая понимала, что она делает. Но поскольку это было в такой витиеватой форме сказано, то до широких масс католиков это не дошло. Более того, если мы уж перешли на эту тему иудео-католического диалога, тут нужно смотреть в корень. Это не просто стихийно развивающаяся тенденция, это стратегия иудейской верхушки. Они достаточно сплочены и достаточно энергичны. И вся эта их политика размывания католицизма, размывания христианства, лишения христианства его сущности христианской, она разработана была еще достаточно давно. И главный механизм этой стратегии — тот факт, что католическая церковь в годы второй мировой войны активно сотрудничала с нацистским движением, с фашистским режимом Италии и нацистским режимом Германии.

Артём Войтенков: Каким образом?

Католическая церковь подписала в 29-м году конкордат с Муссолини, когда ей и было возвращено ее государство. «Я даю государственность». И одним из условий договора Муссолини — вот сейчас недавно вышла информация, что при Муссолини, оказывается, передал Ватикану большую сумму денег, на которую он скупал... ну, это известные вещи. Конкордат 29-го года хорошо известен. Они дали своего рода преимущества католической церкви, но при условии, что католическая церковь поддержит фашистский режим. Что она будет агитировать, пропагандировать и всячески расписывать прелести фашистского режима, то есть, не будет никогда выступать против него. Затем, позже, в 33 году подписывается такой же конкордат с нацистской Германией. То есть, фактически католики сдали христианско-демократическую партию в Германии, после чего она оказалась распущенной, потому что тоже одним из условий сохранения католицизма, католической церкви, было то, что она признает нацистский режим и будет пропагандировать его прелести. Для Гитлера это был очень важный шаг, потому что союз с Ватиканом означал его легитимизацию в глазах европейского сообщества. То есть, его и тогда-то, во время его прихода к власти, никто не воспринимал особо негативно. И это тоже особая тема, поскольку нацистский режим — и это уже не гипотеза, а достаточно разработанная концепция – что нацистская Германия была проектом англо-саксонским, сионистских кругов. Но в любом случае, союз с Ватиканом давал Гитлеру возможность представлять себя в глазах европейского общества как вполне традиционалистскую и легитимную фигуру. И таким образом, все эти годы пребывания нацистов у власти в годы второй мировой войны и великой отечественной войны Папа Римский должен был покрывать все преступления, которые этот режим совершил. И не случайно потом Папу Пия XII, который все это делал, назвали еврейские организации «Папа Молчание», который соблюдал молчание и не поднимал свое слово в поддержку евреев и иудеев.
Когда война закончилась, ни еврейские, ни иудейские организации — никто из них не высказал никакой критики в адрес Папы. Более того, многие из них, в частности, Голда Меир, когда она уже возглавляла Израиль, принесли Папе благодарность за все то, что он сделал в годы Второй Мировой войны для того, чтобы евреев спасти.

Артём Войтенков: А он что-то сделал?

Иногда какие-то группы. Но в целом абсолютно полное молчание и одобрение.

Артём Войтенков: А вообще кто-то Папе что-то высказал за это потом?

После Второй Мировой войны — нет. Почему. Потому что когда нацисты были разбиты и начала создаваться на этих войнах уже атлантистская Европа, Папа Римский уже необходим был, когда создавался новый американский, атлантисткий порядок, уже как глашатай этого христианского западного мира, который объединялся против восточного тоталитарного коммунистического сообщества.

Артём Войтенков: То есть, типа, они безбожники...

Да-да. Это безбожная, тоталитарная, атеистическая, материалистическая, коммунистическая, и прочее, прочее, власть, которая овладела половиной Европы, которой противостоит мир западный, христианский. Христианство замкнулось в демократии, и поэтому уже тогда обозначился и прочно закрепился союз Ватикана и Вашингтона. Поэтому естественно принижать Папу было нельзя. Ясно было, как пал бы авторитет не просто Папы, а самого Ватикана и самой католической церкви. Нужно было, напротив, ее всячески возвысить. Поэтому и подключили еврейские и иудейские организации, которые стали Папу восхвалять, представлять его как великого борца за права демократии, за права человека. И в этом плане все сороковые и пятидесятые годы это всех устроило.
А потом начинается эта перестройка. Потому что изначально еще в конце Второй Мировой войны, в конце сороковых годов, внутри иудаизма начали потихоньку раскручивать идею о том, что сам по себе нацистский режим и идея расовой ненависти стала естественным результатом развития антииудаизма католической церковью. И самого христианства. Теоретиком этой идеи стал Жюль Исаак, который в 47м году написал свои две книги ведущие, в которых он обосновал необходимость перестройки христианской церкви, потому что она несет ответственность за все эти беды. Причем, это так и было выведено. Непоследовательность антииудаизма христианства. Но поскольку для французов antijuif — это одновременно и антииудаизм, и антиеврейство, то понятно, что это можно было толковать и именно так, что католическая церковь изначально настроена против еврейского народа. А в основе этого неприятия, этой вражды лежит идея что христиане заместили собой иудеев. И все беды теперь ложатся на иудеев: они враги христианства, они враги Христа, и вот этой ненавистью к иудаизму, и к еврейству, и к евреям в итоге и обосновывается весь антисемитизм, который стал апогеем в годы нацистского режима.

Артём Войтенков: Типа, Гитлера вырастила католическая церковь?

Не просто католическая, а христианство. То есть, прямая связь была проведена. И, соответственно, для того, чтобы не было антисемитизма, необходимо изменить сущность христианства. Убрать положение о том, что иудеи стали причиной гибели Христа, что иудаизм и христианство несовместимы, что христиане не заменяли иудеев, а иудеи остаются избранными Богом. Вот это было в конце сороковых годов, но это лежало в замороженном виде. А потом, когда это понадобилось, в конце пятидесятых — начале шестидесятых годов, когда начинается общая перестройка в мировой геополитике, когда Запад с открытой конфронтации переходит к тактике гибкого разложения изнутри социалистического лагеря, тогда понадобилось уже изменение и в самой католической церкви, чтобы она не противостола так остро социалистическому лагерю и православию, а чтобы она начала разрабатывать пути подхода к тому, чтобы налаживать контакт с восточноевропейскими странами и народами, с восточноевропейскими православными церквами, а затем и с нашей церковью и постепенно перестраивать это сознание. То есть, понадобился более гибкий папа. Не такой прямолинейный. И Второй Ватиканский собор должен был сыграть такую роль, он должен был реформировать католическую церковь и Ватикан, сделав его фактически более управляемым, чтобы он встроился в действующую изменившуюся ситуацию на Западе и был более удобным для этой войны против нас.
Tags: надо обдумать, социум
Subscribe

  • Ни за что на свете не ходите дети...

    Сегодня выгуливала прекрасную linalina20 с подругой,обе проездом с теплохода Михаил "Кутузов". Прокатились на канатке над Волгой и…

  • Ауспиции тревожны

    В интернетах вангуют скорое отключение света, газа, водопровода и самого батюшки Интернета, а также велят запасать продукты. Представила, что…

  • Дзен

    Ездила за черникой со знакомыми. Тренировала выдержку. За три часа натренировала вот столько: Сейчас упаду и умру - как варёная. Хотя все это…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments